Православная медицина в гинекологии

Медицина как наука о здоровье

Медицина как наука о здоровье уделяет внимание человеку в его болезненном состоянии. От нее также неотъемлемо постоянное попечение о предупреждении болезней.

Медицина обращается прежде всего к телу человека, то есть к физическому организму. Но в не меньшей степени науку интересует душевная сторона человеческой жизни, ибо она чем дальше тем больше сталкивается с расстройствами психики и нервной системы человека.

Медицина имеет отношение и к сфере человеческого разума, поскольку ей приходится сталкиваться с травмами или аномалиями деятельности головного мозга. Иначе говоря, медицинская наука как таковая обращена ко всей совокупности жизненных проявлений человека, к “целому” существу, которое единственное в природе имеет тройственный состав: дух, душу и тело.

Сегодня профессиональная и научная специализация в медицине многократно возросла, но вместе с тем можно говорить и о другой особенности этого рода деятельности. Человек все больше рассматривается не только как биологический механизм, который призваны ремонтировать врачи, заменяя или исправляя отдельные детали и узлы.

Все чаще причины многих болезней человека специалисты пытаются обнаружить в сфере сознания и воли, то есть в том, что составляет его духовные основания. Именно в нынешнем технологичном мире человек при всей сложности его трехсоставной природы требует отношения к себе именно как к взаимосвязанному и единому целому, в котором физические, психические и духовные начала невозможно рассматривать в качестве неких изолированных областей жизнедеятельности. Следовательно, и лечение его уже не может иметь сугубо местного характера.

Исходя из такого совокупного взгляда на человека, хочу поделиться некоторыми соображениями относительно важности и полезности религиозного понимания человеческого феномена и видения человека с точки зрения богословской антропологии.

Но сначала несколько слов о взаимоотношении религии и медицины.

«Раньше я не представлял, как можно работать в сфере акушерства и гинекологии, минуя абортарий»

– Александр Петрович, известно, что Вы активно выступаете в защиту нерожденных детей и против абортов. Насколько остро эта тема стоит в Вашей жизни, прежде всего, в силу профессиональной деятельности?

– Тема, в любом случае, острая. А вопрос совершения абортов – это вопрос абсолютно личный, и мне кажется, сейчас в мире практически нет ни одного человека, который хоть какую-то точку зрения не имел бы по этому поводу.

Бесспорно, навязать свое мнение нельзя. Но в моей жизни аборты стали настоящим камнем преткновения.

Я неплохо учился в институте, и, возможно, по-другому сложилась бы моя карьера, чем сейчас, хотя я кандидат медицинских наук, заведующий отделением и прочее… Рвение к медицине у меня было очень большое, пока в 1992 году Бог не посетил меня, и я не воцерковился. И воцерковился так, знаете, как говорят: в неизвестные воды с головой бросился.

И когда я узнал, исповедуясь и причащаясь, что аборт – это грех, и грех смертный, то, конечно, возникло горячее желание бросить свою профессию. Длилось оно несколько лет. Питер, Соловки, Греция – я ездил по многим святым местам и везде просил благословения, чтобы больше не заниматься этой профессией. Но я его не получил, что для меня на тот период было очень прискорбно.

Я не знал, чем себя занять, где себя применить. Работать на полную грудь мне казалось невозможным: я не представлял, как можно трудиться в сфере акушерства и гинекологии и пройти мимо абортария. Но сейчас я осознаю, что, может, и нужно было через это пройти. И теперь уже могу твердо сказать, что Господь помогает.

Более того, на каком-то этапе мне пришлось все рассказать руководству, сказать, что я верующий человек и по своим убеждениям ни при каких обстоятельствах этого делать не буду. И, как оказалось, можно абсолютно спокойно работать в лечебном учреждении, не делая аборты.

В этом отношении мне помог опыт зарубежных клиник. В Швеции я встретил коллег, врачей-католиков, которые по свои убеждениям не делают аборты. Они работают в Литве, Польше, где действуют «христианские роддома», при которых есть христианские женские консультации.

Католики к этому относятся очень скрупулезно. У них, например, ксёндз никогда не возьмется повенчать пару, которая не окончила почти 4-месячные курсы по натуральному планированию: их папские буллы очень строго запрещают контрацептивы. Для них «аборт» — не просто слово. Все, что касается прерывания жизни младенца в утробе — величайший грех.

Даже мысль о том, что ее кто-то может прервать каким-то образом, невозможна. Если, к примеру, беременная женщина на раннем сроке делает рентген — это грех. Если она делает какие-то процедуры, которые могут повредить ребенку — тоже грех. Использование презервативов и все остальное в этом смысле у них очень скрупулезно прописано как большие грехи. Не говоря уже об абортах.

Борьба за жизнь нерождённых младенцев ведётся по всему миру и во всех религиозных конфесиях. Антун Лисец, активный член организации Pro life, неоднократно приезжал ко мне в Киев. Это хорват, врач, настоящий боец, который ведет борьбу конкретно с абортами, ездит по всему миру с лекциями, был также в России и Украине. То есть, есть люди, для которых это вопросы всей жизни, они посвящают этому всё время.

И вот, к примеру, с каким положительным опытом удалось познакомиться. Какой-то период в Польше аборты были запрещены. Конечно, женщины оттуда ездили в Швецию, к нам, на Западную Украину… — бесспорно, светское, полностью деморализованное общество не может так вот сразу от этого отказаться. Но были и положительные моменты, которые заключались в том, что сами по себе врачи акушеры-гинекологи для себя поняли и осознали, что то, что они делали в абортарии – это похоже на работу палачей, делающих своё дело по заказу.

Конечно, законодательное запрещение абортов дало свои плоды. Может, рождаемость автоматически и не повысилась, но мера ответственности супружеских пар, общества и государства возросла на несколько порядков.

Другое дело, наши реалии…

Медицина в Ветхом Завете

Медицина относится к одной из древнейших наук и практик. За много веков до начала христианской эры мы встречаемся с ней в древних цивилизациях. В соответствии с образом мысли и строем жизни древних обществ медицина не была изолированной областью знания и его практического применения. Всеми религиозно-этическими системами древности здоровье или болезнь человека связывались с его поведением, с нравственным состоянием личности;

в иных случаях причину болезни искали в нарушении соответствия души определенным космическим ритмам и законам мироздания. Но при всех обстоятельствах болезнь соотносили с нарушениями определенного свыше порядка жизни. В тех случаях, когда для лечения, как правило, душевных болезней использовалась магия, происхождение заболеваний объяснялось демоническими влияниями.

Ветхий Завет, однако, не разделяет это последнее представление. Согласно ветхозаветному пониманию, болезнь посылается Богом, а точнее — попускается Им за грехи, и Он же может даровать исцеление, если человек обращается к своему Творцу. Так, например, иудейский царь Аса (кстати, его имя переводится как ‘врач’) в старости заболел, но, как говорится в книге Паралипоменон, он в болезни своей взыскал не Господа, а врачей. И почил Аса с отцами своими (2 Пар 16:12–13).

“Почитай врача честью по надобности в нем, ибо Господь создал его, и от Вышнего — врачевание, и от царя получает он дар. Знание врача возвысит его голову, и между вельможами он будет в почете. Господь создал из земли врачевства, и благоразумный человек не будет пренебрегать ими. Не от дерева ли вода сделалась сладкою, чтобы познана была сила Его?

“Сын мой! в болезни твоей не будь небрежен, но молись Господу, и Он исцелит тебя. Оставь греховную жизнь и исправь руки твои, и от всякого греха очисти сердце. Вознеси благоухание и из семидала памятную жертву и сделай приношение тучное, как бы уже умирающий; и дай место врачу, ибо и его создал Господь, и да не удаляется он от тебя, ибо он нужен.

Таким образом, молитва об избавлении от болезней никоим образом не противоречит использованию врачебного искусства. Но при этом Писание призывает помнить, что корень болезней — в грехах перед Богом. А потому и врачевание не будет эффективным, если оно не сопровождается возвращением души на пути Божии.

В Новом Завете Господь Иисус Христос подтверждает ветхозаветное представление о том, что болезни связаны с грехом. Так, Он говорит исцеляемому Им больному: Прощаются тебе грехи твои (например, Мф 9:2). Однако Спаситель являет иное отношение к причинам физического недуга, когда говорит о слепорожденном: Не согрешил ни он, ни родители его, но это для того, чтобы на нем явились дела Божии (Ин 9:3).

В Евангельском рассказе о кровоточивой жене евангелист Марк говорит о том, что эта женщина много потерпела от многих врачей (Мк 5:26), которые не смогли ее исцелить. А евангелист Лука сообщает, что женщина обратилась ко Господу, издержав на врачей все имение, но ни одним не могла быть вылечена (Лк 8:43). Более мягкие выражения апостола Луки, возможно, связаны с тем, что он сам, по преданию, был врачом.

Христианское понимание медицинского воздействия на человека определяется своеобразной диалектикой религиозного и врачебного отношения к болезни и здоровью.

По своему существу болезни и страдания вообще являются следствием общей греховности человеческого рода, восходящей, согласно библейской книге Бытия, к первородному греху праотцев Адама и Евы, совершенному в Раю. Бог обратился к праматери Еве с суровыми словами: Умножая умножу скорбь твою в беременности твоей;

в болезни будешь рождать детей; и к мужу твоему влечение твое, и он будет господствовать над тобою (Быт 3:16). Эти слова указывают на психофизические условия, которые после отпадения от Бога воспринимаются человеком как “естественные”, хотя на самом деле — с библейской и святоотеческой точки зрения — являются противоестественными.

Страдания и подверженность болезням стали своего рода “нормой” бытия. И причина кроется не только в личных грехах, но также и в той общей греховности, дисгармонии человеческого существования, которая ныне является его характерной особенностью. Эта дисгармония в конце концов достигает своей высшей точки в последней, уже никакими человеческими средствами не излечимой болезни — телесной смерти. Апостол Павел называет смерть последним врагом (см. 1 Кор 15:26).

Восприятие смерти как последней болезни и даже более того, — как экзистенциальной катастрофы, — составляет отличительную черту христианского понимания жизни. Врачи в данном случае говорят о “терминальном состоянии”, но с христианской и даже с философской точки зрения пограничное и предельное — это не отрицание бытия, но глубочайший бытийный кризис, который порождает решительное вопрошение о смысле жизни.

Бог не сотворил смерти, но всякому человеку желает спастись и иметь вечную жизнь. Постоянно пребывая в мировоззренческом кризисе, людям не следовало бы пренебрегать христианским представлением о вечной жизни, ибо это не мифология и не религиозная архаика. И это совсем не то, с чем боролись Фейербах и Маркс: вечная жизнь во Царствии Божием — далеко не проекция здешней жизни в некое иллюзорное “потустороннее пространство”.

Проблема всех идеологов и мыслителей Нового времени состоит в том, что они не удосужились вникнуть в существо христианского учения о человеке и о мироздании. В своем отрицании, как они выражались, “средневекового” мировоззрения они оказались всецело зависимыми от него, хотя и рассматривали это мировоззрение упрощенно, в соответствии с собственными идеологическими задачами. Иначе говоря, они прошли мимо существенного, полемизируя с тем, что является второстепенным.

Первостепенным же в христианстве является призвание человека к вечной жизни. И только сообразуясь с этим можно рассуждать о церковном понимании земной жизни человека и его бытия как образа и подобия Божия.

Вечная жизнь человека

Именно упование на вечную жизнь определяет суть христианской антропологии.

Человеческая природа парадоксальна. Будучи частью физического мира и, с точки зрения физиологии, одним из животных, человек бесконечно превышает весь мир, поскольку является образом и подобием Бога-Творца. Человек — это разумное, свободное, личностное существо, способное к бесконечному совершенствованию.

Однако эта целостность невозможна в том мире, где царствует смерть. Каков может быть смысл свободы, разумности, жертвенности, если жизнь отождествляется лишь с биологическим существованием, которое неминуемо заканчивается смертью?

Поэтому христианское понимание человека исходит из Божественного замысла о нем: люди были призваны Творцом к вечной жизни в гармонии с Отцом Небесным, с физическим и духовным миром и друг с другом. Причем “вечное” в данном случае означает причастность к Божественному бытию, которое не имеет ни начала, ни конца, но есть Альфа и Омега всего.

Осуществление этого замысла было нарушено грехопадением, через которое в мир вошла смерть. Однако спасительное деяние Бога во Христе открыло для каждого человека путь к конечной победе Жизни над смертью. Об этом говорится в Символе веры: Чаю воскресения мертвых и жизни будущаго века.

Действительно, вечная жизнь в Боге, которую проповедует Церковь и приготовление к которой составляет практическое содержание церковной деятельности, — это не только безграничная жизнь духа и бесконечная протяженность биологического существования тела. Это — восстановление целостного бытия, духовного и телесного.

С библейской и христианской точки зрения, человек “состо­ит” из тела, понимаемого, по слову апостола Павла, как храм… Святаго Духа (1 Кор 6:19), и из души, понимаемой как совокупность личностных качеств и установок. И весь этот состав оживотворяется дыханием Бога: Создал Господь Бог человека из праха земного, и вдунул в лице его дыхание жизни, и стал человек душею живою (Быт 2:7).

Человек, таким образом, является цельным, или целомудренным существом. Нарушение пропорциональной целостности этого тройственного состава произошло в момент грехопадения праотцев. Это неминуемо привело бы к деградации человечества, если бы лучшие представители человеческого рода не восстанавливали целомудрия силою Святого Духа.

Подвиг бесчисленного сонма святых во многом состоит в том, что они своим бытием поддерживали жизнеутверждающие пропорции в рамках всего земного сообщества и оставили после себя великое множество последователей, к числу которых может присоединиться каждый человек. Когда же последователей останется критически мало, человеческая история завершится так, как это было открыто святому Иоанну Богослову и записано в последней книге Библии.

В ветхозаветной книге Левит говорится, что душа тела в крови (Лев 17:11). Это очень точная формулировка, смысл которой состоит в том, что душевное и телесное в человеке не просто взаимосвязаны, но проникают одно в другое. Можно сказать, что тело — духовно, а душа — телесна. Иными словами, здесь идет речь о фундаментальном психо-соматическом единстве человеческого существа.

Как говорит один из древних христианских писателей, “тело есть орган души”. А поэтому и душа полноценна в первозданном смысле только с телом, ибо является его частью. С христианской точки зрения, душа возникает вместе с телом, и смерть тела является подлинной трагедией потому, что разрывает единство человеческого состава.

Церковь исповедует, что физическая смерть не является окончательным завершением существования человеческой личности. Эту смерть она образно называет успением, то есть своего рода сном, — ведь состояние сна тоже можно понимать как временный разрыв “жестких” связей психического и физического.

Следует особо подчеркнуть, что, говоря о бессмертии души, христиане имеют в виду вовсе не бесконечное существование некоей “легкой”, бестелесной субстанции, бессмертной самой по себе. Согласно святоотеческому пониманию, душа человека бессмертна не по природе, а по благодати, то есть по причастности спасающему действию Бога.

Поэтому с уверенностью можно сказать, что выражение вечная жизнь указывает вовсе не на потустороннее существование, но на глубинное качество человеческой жизни, человеческой личности. Это качество состоит в добровольном определении своего бытия в рамках Закона вечной жизни, Единственным Источником которого является Сам Господь, Творец мира.

Именно поэтому вечная жизнь человека начинается здесь, на земле, и определяется добровольным подчинением Божественному Закону. Жизнь и смерть предложил я тебе, благословение и проклятие, — говорит Господь устами боговидца Моисея. — Избери жизнь, дабы жил ты и потомство твое (Втор 30:19).

Согласно своему богословию и своим антропологическим воззрениям, Церковь верует в то, что некогда силою и действием Божиим свершится телесное воскресение всех, умерших физической смертью. И человек в единстве своего духовно-душевно-телесного состава обретет новое небо и новую землю, о которых благовествует Священное Писание (Ис 65:17; 66:22; 2 Пет 3:13; Откр 21:1).

Как врач, практикующий, работающий в роддоме, заведующий отделением, я имею представление о реальном положении дел и могу констатировать такой факт, что не все, что будет прописано в законе, сможет быть реально осуществимо.

К примеру, в законе прописано, что наша медицина бесплатная. Но я сам иногда болею и несмотря на то, что врач, всегда готовлюсь к денежным затратам. Болеть – дело дорогое, хотя по закону, опять же повторюсь, медицина у нас бесплатная.

Если говорить о законодательном запрете абортов в нашей стране, то придется признать, что наша современная отечественная медицина с большой натяжкой готова к таким законам. Во-первых, женщину все равно надо будет лечить, а зачастую спасать. Известно, что после криминальных абортов за медицинской помощью обращаются не сразу.

Во-вторых. Даже в период сталинских запретов на искусственное прерывание беременности, когда женщин привозили в больницы в критическом состоянии (после криминальных абортов), их хотя бы привозили — потому что в том обществе, если кто-то лежал – никто мимо не проходил, поднимал тревогу либо вызывал скорую.

Сейчас пройдут мимо. Даже мимо окровавленной женщины. И это действительно страшно.

– Если продолжить Вашу мысль… У нас сейчас очень многие, скажем так, живут ниже среднего уровня доходов, и на врачей и лечение средств как раз и не хватает. Допустим, женщина совершает криминальный аборт, а подобная процедура, как правило, стоит недешево. И вот она попадает в ситуацию, когда из-за неудачной операции у нее ухудшается самочувствие, так она может вообще в больницу не пойти и дома умереть. Потому что понимает, если пойдет в больницу, ей там не помогут, потому что денег нет…

– Трудно сказать, как все будет на самом деле, но женщины мало-мальски обеспеченные, конечно же, найдут себе возможность уехать в другую страну – в Белоруссию, Россию или туда, где это можно сделать. Такая придумает повод, и как это правильно организовать, потому что все равно лечебное учреждение дает определенные гарантии, что операция выполнится более надежно в плане снижения риска медицинских осложнений.

Вопрос в другом. Криминальные аборты, которые делались раньше, — их делали профессионалы, знающие свою работу. Кто будет делать сейчас — большой вопрос.

— Мы с Вами так много говорим о проблемах и угрозах. А есть какая-то позитивная динамика? Меняется ли ситуация в лучшую сторону, или только ухудшается?

— За эти 15 лет, если сравнить времена 1992-1993 годов, когда я попал в эту среду, и сейчас, 20 лет спустя, я могу вполне серьезно констатировать следующие изменения.

Первое. В городе Киеве на сегодняшний день нет ни одной больницы, где не было бы своего храма или молитвенной комнаты.

В 1997 году я впервые попал в общество православных врачей Киева, так с этого времени очень многие из наших врачей стали священниками и служат в этих храмах. Это очень серьезное дело, можно сказать, судьбоносное.

Сейчас нет больницы, где пациент не мог бы пригласить в палату священника. Доступ священника к пациентам сейчас свободный. Во все праздники можно без проблем прийти, помолиться самому, заказать молебен в больничном храме. Часто священника приглашают в отделение — освятить палаты. Мой главврач меня иногда просит, чтобы я приглашал из Ионинского монастыря священников, и мы идем с кропилом по корпусам, освящаем наше лечебное учреждение.

Всё это — серьезная проповедь христианства как такового.

Второй очень важный этап: пациенты стали много читать и узнавать о православии. Я уже примерно 20 лет крещу новорожденных деток. Они очень тяжелые – на грани смерти, и, имея благословение священника, я совершаю над ними Таинство Крещения «страха ради смертного». Многие из них выживают — и люди, родители, это знают, поэтому приходят и просят покрестить. Так что могу говорить о том, что церковная грамотность невообразимо выросла за эти 20 лет.

Далее. Я не видел ни одной женщины — а с ними, как с пациентками, я в основном и общаюсь, — которая бы не знала, что аборт – это грех.

Все врачи здесь, в нашем роддоме, даже те, которые делают аборты, знают, что это грех. Думаю, большинство наших врачей не хотят делать аборты, в том числе и по моральным принципам.

Таким образом, проповедь в больницах уже проведена, семена дают свои всходы.

Другое дело, общество. Обществу о недопустимости абортов надо не просто говорить, надо постоянно напоминать.

Вот возьмем Евангелие: если со стороны посмотреть — на богослужении постоянно читается одно и то же Евангелие, — ну, казалось бы, зачем? Все просто: repetiсium est mater studiorum (повторение — мать учения). Человек так устроен, что все время забывает…

Наша задача — постоянно напоминать людям, что действительно льется кровь невинных младенцев. Да, если раньше это было 4-5 миллионов по всему Советскому Союзу, если в 1990-х это был приблизительно 1 миллион младенцев, то сейчас это приблизительно 200 — 180 тысяч – и цифра постоянно уменьшается.

«Раннее половое воспитание — это как одна ложка цианистого калия в бочке с медом»

– Финансовую сторону тоже нужно обсуждать, со всем множеством подводных камней.

Но немаловажным является также и тот факт, что на фоне абсолютного секспросвета у нас люди реально развращены. С утра и до вечера — на экранах, на страницах, на рекламных щитах на улицах – все призывает только к одному: расслабься и получи удовольствие.

Как быть, как ограничить этот поток? Не знаю…

И какие последствия мы в результате имеем? Смещены и нарушены два очень важных показателя — мужчина и женщина. Они одинаково равны и взаимно необходимы. Но такой момент: для женщины важна благоговейность, для мужчины — чувство ответственности.

А у нас мужская ответственность начинает ликвидироваться еще со школы. Мальчика воспитывают в основном женщины, система наказания отсутствует. Он не понимает, что происходит, просто плывет по течению, ни за что не отвечает, не приучается к ответственности. Доходит до армейского возраста и всеми силами пытается «откосить» от армии. А если и попадает в армию, то это уже совсем не те Вооруженные Силы…

А чувство благоговения, которое есть у девушки?.. Она сейчас стесняется быть девственницей, вот в чем дело! У нас в роддоме есть отделение детской гинекологии. Приходит девочка, до 17 лет. Первый вопрос, который мы задаем: ты живешь половой жизнью или нет. И многие живут. А с кем? С таким же абсолютно безответственным подростком!

Раннее половое воспитание — это как одна ложка цианистого калия в бочке с медом: мамы носили деток в храм, причащали, говорили о вере и Боге, а потом в них, в эти бочки, бросили яд. И вот они, будучи уже отравленными, физиологически нуждаются в том, чтобы продолжать это. А государство, развратив эти два мозга, теперь бросилось решать другую проблему – как сделать так, чтобы эти двое не забеременели.

Еще один результат — уходят чувства. Должен быть период романтики. Мужчина, будучи ответственным, должен научиться влюбляться. Он должен совершать какие-то рыцарские поступки. Должен видеть перед собой какого-то героя, стремиться ему подражать, но знать, что героем стать непросто. А когда героем можно стать за полчаса, сидя за компьютером и не выходя из дома, и хоть каждый день…

Девочка, соответственно, имея свои потребности, приучается к цинизму через пресыщение. У нее отсутствует чувство благоговения, оно просто насилуется, извращается. Скромность, то качество, которое вызывало уважение у любого мужчины, исчезает. Все хотят быть кем? — Моделью…

Безответственность и отсутствие благоговения рождает огромное количество ранних сексуальных контактов. Им хочется… Пока еще хочется! А потом, будучи пресыщенным, нарушив чувственное восприятие, нарушив благоговение, потом им этого вообще не хочется. И в период, когда они уже готовы иметь детей, им это неинтересно.

Да, они понимают, может быть, что семья — это здорово, это «как бы надо», но они уже истощены. Вот такая болезнь поразила наше общество, и пока она прогрессирует, мы должны констатировать, что имеем нацию малоперспективную.

Но это лечится. Лечится глубоким покаянием в Церкви. Молитвой. Чтением Великого покаянного канона — уединенно, где-то в монастыре на послушании. И исправлением жизни, стремлением всеми силами к тому, чтобы вернуть себе чувство благоговения.

Вечная жизнь человека

– Для начала, я думаю, от закона я бы не отказывался, закон нужен. Другое дело, что каждый плод должен быть созревшим.

Чтобы это не был мертворожденный закон, он должен созреть. Чтобы он созрел, люди должны поверить, что он вообще может осуществиться. Лично я убежден, что при всех референдумах, при всех лоббированиях, этот закон вряд ли будет принят с первой попытки. Но будет поднята тема, и, как всегда в нашей стране, на этой теме очень хорошо проявится общественное мнение по отношению к абортам: кто «против», кто «за», и какие аргументы являются поводом для раздора.

Далее. Если уж принимается законопроект, то чтобы не возникло по отношению к нему ситуации, когда встает вопрос – а судьи кто? С моей точки зрения, люди, которые занимаются этим законопроектом, должны приближаться к чистоте по своему поведению, по своим моральным устоям, хотя бы по стремлению. Чтобы было видно, что человек готов за это положить душу, а не использует «горячую тему», лишь бы наступить обществу на «больной мозоль».

И ещё. Если мы примем пусть даже образцовый закон, и он не сработает, то это будет катастрофа: больше этот вопрос на таком уровне мы поднять не сможем. Поэтому в этом вопросе нельзя экспериментировать.

Поэтому считаю, что нужно подробно обсуждать этот закон: разумно подойти к нему, разобрать по пунктам, посмотреть по порядку, одно за другим. Возможно, как первый этап, этап полного запрета абортов — только для тех женщин, которые здоровы и дети их здоровы, а они просто не хотят иметь детей. Далее для других категорий и по четким показаниям.

Но само по себе хотя бы изучение законопроекта уже будет очень большим делом. Мы посмотрим, чего люди хотят. Определим, что то, то и это – моменты полезные, а то – лишнее, а это – преждевременное, а то точно еще не созреет…

Территория Украины — канонически православная, и аборты — это проблема и боль именно православных людей, боль, что больше всего славянского населения гибнет в утробе матери.

Я бы хотел жить вообще в православном государстве, в государстве, где православный человек — это человек мирный, добрый, ищущий благодать и раздающий эту благодать. Для него однозначно невозможным является убивать нерожденных младенцев.

Как бы хотелось, чтобы над Украиной не висел этот ужасный груз греха легализованных абортов, вопиющих к небу об отмщении! Поэтому, это — действительно, наша общая цель, если хотите — национальная.

Церковь и медицинское искусство

В земном мире невозможна абсолютная гармония. И, в отличие от других религий, христианство не стремится к достижению душевно-телесной гармонии в ее медицинском понимании как к высшей цели духовной практики. Напротив, Церковь осмысливает терпеливо переносимое страдание как путь духовного исцеления. Но это не значит, что Церковь проповедует самоистязание!

Напротив, начиная от Евангельского описания служения Спасителя и по сей день, Церковь свидетельствует о множестве исцелений, в том числе и от физических болезней, вплоть до воскрешения из мертвых. К тому же христианин призван не только к личному спасению, но также к служению миру и ближнему, которое требует сил и, разумеется, здоровья.

А потому Церковь никогда не приветствовала отказ от лечения и пренебрежение медицинской помощью. Она лишь напоминала и напоминает о том, что корни болезней, первопричины заболеваний — всегда глубже их физиологических поводов.

Подтверждением разумного и уважительного отношения Церкви к медицинскому искусству является и тот факт, что многие врачи, теоретики и практики, соединяли и соединяют в своей личности глубокую христианскую веру и медицинскую деятельность. Яркие примеры этого — прославленный со святыми архиепископ-хирург Лука (Войно-Ясенецкий), ныне здрав­ствующий митрополит Сурожский Антоний (Блум), ректор Санкт-Петербургских духовных школ епископ Тихвинский Константин (Горянов);

Кроме того, сегодня многие врачи, работающие в самых разных областях медицины, являют собой образ гармоничного сочетания и взаимодействия личных христианских убеждений и верности долгу врачевания больных. В известном социальном проекте Белорусской Православной Церкви — Доме Милосердия в Минске существует и весьма динамично развивается Братство православных врачей.

На протяжении последних лет в рамках традиционных Минских Епархиальных чтений рассматривались различные аспекты взаимодействия Церкви с медицинской наукой и практикой. Особенно широкое поле совместной церковно-медицинской деятельности открывается в области врачевания и профилактики психических заболеваний.

Может возникнуть вопрос: есть ли профессиональное преимущество у врача, который является христианином, перед его безразличными в духовном плане коллегами?

Конечно, объективного преимущества нет. Хороший врач — это всегда не только специалист в своем деле, но и человек, с особым вниманием и участием относящийся к пациенту, а последнее не имеет прямой связи с религиозными убеждениями.

И все же определенное различие несомненно присутствует. Ибо верующий врач, если он не только хороший специалист, но и хороший христианин, не просто облегчает страдания и прилагает усилия для того, чтобы победить болезнь. Его отношение к больному является более глубоким и всеобъемлющим. Он видит перспективу жизни, над которой не властна физическая смерть.

Он знает, что отношение к лечению как к внешнему средству, позволяющему человеку освободиться от болезни, словно от назойливой помехи или напасти, — эгоистично и не может быть достаточным основанием для подлинного исцеления. Наконец, он помнит, что болезнь — это своего рода призыв к углублению духовной жизни, к поиску более верного жизненного пути.

Болезнь как потенциальная возможность

С духовной точки зрения болезнь как состояние нарушенной целостности нельзя определить однозначно. Она существует в каждом человеке как потенциальная возможность. И знаменитая формула “в здоровом теле — здоровый дух” вряд ли выражает существо дела. Равно как и обратная формула, так как не всегда духовное здоровье автоматически порождает здоровье телесное.

Таким образом, вопрос о здоровье и его нормативах, решаемый медициной в соответствии с ее собственными медицинскими критериями, в духовной перспективе видится по-иному, как бесконечно более сложный. Состояние человека зависит не только от дисциплины питания или от так называемого “здоро­вого образа жизни”, но и от того, как он распоряжается своей свободной волей, какие цели ставит перед собой и какими средствами их достигает.

Возьмем пост, который Церковь предлагает верующим как средство духовно-нравственного исцеления. Многие воспринимают его как своего рода диету, как форму “лечебного голодания”. Однако одно из главных требований поста — это милость, помощь ближнему. Пост не в том, чтобы съесть в два раза меньше обычного, но чтобы отдать половину своего рациона нуждающемуся. Именно к этому призывает Церковь в своих богослужебных текстах в первые же дни Великого поста.

Так же и болезнь: ведь ее можно рассматривать не только как физическую или психическую патологию, но и как индивидуальное событие, которое насильственно изымает нас из обычной жизненной суеты. Она дает нам возможность, а иногда и заставляет задуматься о себе, о своем душевном и духовном состоянии, переосмыслить те житейские устремления, часто меркантильные и эгоистичные, которые поглощали большую часть усилий нашего здорового организма.

С другой стороны, опыт страдания опровергает самоуверенное представление о том, что человек — властитель мира, обладатель всех возможных средств к благоденствию, хотя бы и в этой временной жизни. Собственное страдание человека открывает ему глаза на страдания других людей, состояние которых он порою просто не замечал или не понимал.

Медицина как служение и подвиг

Христианское отношение к здоровью и болезни, к медицинской практике и врачебному подвигу имеет множество других аспектов, коснуться которых невозможно в кратком выступлении. Нужно было бы рассказать и о церковном служении в больницах, и о проблемах биоэтики, и об опасностях чрезмерного радикализма, который проявляют некоторые верующие и пастыри, когда заходит речь о современной медицине и лечении вообще, а также о многом другом.

Думаю, что самое главное состоит в том, что сегодня мы — священнослужители и врачи — открыты друг другу, готовы к сотрудничеству и совместному разрешению существующих проблем. Скажу больше: это особая форма сотрудничества, потому что нас объединяет общее понимание нашей деятельности, если хотите, нашей работы.

В обоих случаях речь идет о служении и о подвиге. Эти слова — из религиозного лексикона, но они в полной мере применимы к врачам и вообще к тем медицинским работникам, кто непосредственно заботится о здоровье людей, пришедших к ним за помощью. Ведь в нынешних нелегких условиях служение врача — это зачастую действительно подвиг.

Позвольте же в завершение моего выступления пожелать всем вам духовной, душевной и телесной крепости, профессионального мастерства и чуткого сердца, по которому в конечном счете простые люди — ваши пациенты — всегда безошибочно узнают в вас истинного врача, оберегающего их душу и тело.

Помощь Божия да сопутствует всем добрым делам вашим!

Благодарю за внимание.

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Zeleno-Mama.ru
Adblock
detector